Телеграм заблокируют. Но почему бизнес продолжит в нём зарабатывать?

У нас уже есть ответ на вопрос «что будет, если запретят» — причём не теоретический, а практический. Instagram*: бренды продолжают размещаться через нативные интеграции и коллаборации. YouTube замедлен: интеграции выходят, бюджеты идут, блогеры работают. Платформа не закрывается тогда, когда появляется запрет. Она умирает тогда, когда уходит аудитория.

На Телеграм в 2025 году пришлось около 40% всего рынка инфлюенс-маркетинга при объёме сегмента в 50–60 млрд рублей.

Это не абстрактная статистика. Я сам занимаюсь продвижением в Телеграме — веду проекты в e-com и B2B, развиваю несколько брендов одежды и крупных B2B-проектов. Весь февраль рынок жил в режиме тревожного ожидания: сначала разговоры про замедление, потом — официальное объявление о блокировке с 1 апреля.

За это время я не зафиксировал ни одного реального изменения в показателях: охваты стабильны, подписчики растут, обращения от клиентов идут в обычном режиме. Рынок не замер — он работает. Это не значит, что просадки не будет. Но между «будет просадка» и «всё умрёт» — пропасть, которую сейчас активно игнорируют.

По данным пресс-службы на январь 2026 года, в Максе зарегистрировались 85 млн пользователей — цифра, которую активно тиражируют. Но регистрация и живая аудитория — не одно и то же.

Важно понимать, из чего вообще складываются цифры роста Макса.

С 1 сентября 2025 года мессенджер обязателен для предустановки на все устройства, продаваемые в России. В ноябре Минцифры разослало письмо с требованием перевести госорганы на Max к 1 января 2026 года, а подведомственные учреждения — к 1 февраля. Образовательная платформа «Сферум» интегрирована в Max: доступ к электронному дневнику, расписанию и чату с учителем теперь только через приложение.

Значительная часть аудитории Макса — это люди, которых туда перевели административным решением, а не те, кто пришёл сам. Регуляторный охват и живая аудитория — не одно и то же. Соцсеть — это не иконка на экране. Это привычка, которая формируется годами.

Везде, где пробовали блокировать Телеграм, сценарий развивался по одной схеме. В Иране после блокировки посещение каналов в первые дни упало примерно втрое — но уже через три недели восстановилось до 1,6 млрд заходов в день и продолжило рост. Число просмотров в новостных каналах упало лишь на 20%: 80% аудитории продолжало пользоваться мессенджером через средства обхода. Консервативные иранские СМИ, выступавшие за блокировку, семь месяцев спустя сами вернулись в Телеграм — потому что аудитория так и не ушла.

В России история 2018 года говорит сама за себя. За первую неделю блокировки Телеграм потерял лишь 3% активных пользователей — при этом просмотры каналов выросли с 138,9 до 159,5 млн. В первый месяц ежедневная аудитория не упала, а выросла на 31%. К февралю 2019-го аудитория была выше, чем до блокировки. Двухлетняя блокировка не достигла цели — Роскомнадзор просто прекратил её применение.

Реальность с того времени изменилась. Но паттерн никуда не делся: люди, которым нужна платформа, находят способ ею пользоваться.

Ключевой вопрос теперь не «заблокируют ли» — этот вопрос закрыт. Вопрос в том, строите ли вы актив, который переживёт любое событие и запрет. Если маркетинг держится только на ощущении стабильности одной платформы — проблема не в платформе. Если есть навык работать с контентом и аудиторией, вы переживёте и блокировку, и любую новую кнопку «запретить».

Просадка возможна — не буду этого отрицать. Но тотального обнуления не будет. История уже показывала это дважды.

Рынок не замирает. Он адаптируется.

Пишу про маркетинг:

*Instagram признан экстремистской организацией и запрещен в России.