Трамп открыл второй фронт. Пока рынки смотрели на Иран, торговая война уже началась

Представьте, что вы пожарный. Вы тушите серьёзный пожар в одном крыле здания — уже месяц, с переменным успехом. И вот, пока вы смотрите на огонь, кто-то поджигает второе крыло. Причём делает это намеренно. И объявляет, что это — «День освобождения».

Именно так выглядела ситуация на мировых финансовых рынках на этой неделе. 2 апреля Дональд Трамп подписал указ о новых тарифах против десятков стран мира — фактически перезапустив глобальную торговую войну. В тот же день он выступил с обращением по Ирану и пообещал нанести «чрезвычайно сильные удары» в ближайшие недели, назвав это «войной, которая идёт с огромным опережением графика».

Итого: два кризиса одновременно, и оба сходятся в одной дате — 6 апреля, когда истекает 10-дневная пауза по иранским энергообъектам. Рынки переварить такое сочетание за несколько дней не успели. И не успеют.

Давайте разберём, что происходит, почему это важнее, чем кажется, и — как всегда — что с этим делать инвестору.

2 апреля — ровно год с первого «Liberation Day», когда Трамп в прошлом году ввёл масштабные «зеркальные» тарифы. Верховный суд США в феврале 2026 года признал их незаконными. Трамп назвал судей «глупцами» и ввёл новые пошлины взамен отменённых, действующие не более 150 дней — после чего требуется одобрение Конгресса.

На этот раз удар был точечным, но болезненным:

Рынки отреагировали немедленно. Фондовые индексы США на следующий день пережили крупнейший обвал за пять лет: S&P 500 и Nasdaq упали на 4–6%, потеряв в сумме $2,5 трлн капитализации. Состояние 500 богатейших людей мира сократилось более чем на $200 млрд за один день.

Параллельно, 1–2 апреля, Трамп выступил с обращением к нации по Ирану. Рынки ждали сигналов о мире. Получили обратное.

Вместо объявления победы или хотя бы ясности в стратегии — обещание новой эскалации. Надежды инвесторов на скорое завершение иранского конфликта, которые весь март держали рынки от полного обвала, испарились за один вечер.

Нефть отреагировала ростом: Brent снова превысил $100 за баррель. При этом впервые за долгое время американский WTI стал торговаться выше Brent — редчайшее явление, которое говорит о том, что трейдеры начали платить премию за «надёжную» наземную нефть, опасаясь ненадёжности морских поставок через Ормуз.

Нефть оказалась в уникальной ситуации: на неё давят два разнонаправленных фактора одновременно.

Фактор вверх — иранский конфликт: Ормузский пролив не открыт, атаки на катарскую СПГ-инфраструктуру продолжаются, Трамп обещает новые удары. Геополитическая премия в цене сохраняется. Нефть выше $100.

Фактор вниз — тарифная рецессия: Торговая война снижает прогнозы роста мировой экономики. Меньше экономического роста = меньше спроса на нефть. ОПЕК+ параллельно наращивает добычу. Аналитики прогнозируют понижательное давление.

Что в итоге? Максимальная волатильность при неопределённом направлении. Нефть может прыгнуть на $10 вверх при любом сигнале об эскалации в Иране — и упасть на $10 вниз при сигнале о рецессии или открытии Ормуза. Для обычного инвестора это режим максимального риска.

Дополнительный сигнал: G7 объявила о готовности продолжать высвобождать стратегические нефтяные запасы. Это потолок — страховка от безудержного роста нефти выше $110–120.

Золото завершает неделю ростом на ~3%, торгуясь вблизи $4 600–4 650 за унцию. Но внутри недели картина была неоднозначной: на новостях о возможном окончании иранского конфликта (до речи Трампа) золото разгонялось к $4 800, а после его слов об эскалации — откатило.

Почему золото не растёт так же стремительно, как раньше? Потому что у него появился серьёзный конкурент — инфляционные ожидания и рост ставок. Логика такая:

Участники Polymarket оценивают шансы на окончание войны США–Иран к концу июня в 65%. Если война затянется — золото продолжит рост. Если завершится быстро — краткосрочная коррекция, но структурные факторы (инфляция, долг, дедолларизация) остаются.

Это нужно зафиксировать отдельно: обвал 3 апреля был рекордным за пять лет — последний раз такое падение было в пандемию коронавируса в 2020 году. За три торговых дня мировые рынки потеряли около $9,5 трлн капитализации.

Что падало сильнее всего:

Показательная деталь: Microsoft ($2,64 трлн) на фоне обвала обогнала Apple ($2,59 трлн) по капитализации, став самой дорогой компанией мира. Не потому что Microsoft подорожала — а потому что Apple упала быстрее: у неё наиболее сложные производственные цепочки с Китаем и Азией, которые пошлины бьют в первую очередь.

Вот где самый неожиданный сюрприз недели. Доллар упал — до шестимесячного минимума. Обычно в кризис капитал бежит в доллар. Почему не сейчас?

Потому что тарифы Трампа — это в первую очередь американская проблема. Торговая война бьёт по американским компаниям и потребителям. Инвесторы начали задавать вопрос: а не является ли сам доллар источником нестабильности в этот раз? Евро вырос на 0,6%, иена подскочила — валютные трейдеры начали искать безопасные активы за пределами доллара.

Это важный сигнал. Если тренд закрепится — он меняет всю логику «доллар = убежище», которая работала десятилетиями.

Это нужно зафиксировать отдельно: обвал 3 апреля был рекордным за пять лет — последний раз такое падение было в пандемию коронавируса в 2020 году. За три торговых дня мировые рынки потеряли около $9,5 трлн капитализации.

Что падало сильнее всего:

Показательная деталь: Microsoft ($2,64 трлн) на фоне обвала обогнала Apple ($2,59 трлн) по капитализации, став самой дорогой компанией мира. Не потому что Microsoft подорожала — а потому что Apple упала быстрее: у неё наиболее сложные производственные цепочки с Китаем и Азией, которые пошлины бьют в первую очередь.

Вот где самый неожиданный сюрприз недели. Доллар упал — до шестимесячного минимума. Обычно в кризис капитал бежит в доллар. Почему не сейчас?

Потому что тарифы Трампа — это в первую очередь американская проблема. Торговая война бьёт по американским компаниям и потребителям. Инвесторы начали задавать вопрос: а не является ли сам доллар источником нестабильности в этот раз? Евро вырос на 0,6%, иена подскочила — валютные трейдеры начали искать безопасные активы за пределами доллара.

Это важный сигнал. Если тренд закрепится — он меняет всю логику «доллар = убежище», которая работала десятилетиями.

Ключевое понимание, которого нет в большинстве аналитических материалов: иранский нефтяной шок и тарифная торговая война — не два параллельных события, а части одной стагфляционной ловушки.

Посмотрите на механику:

Оба кризиса давят на инфляцию вверх и на экономический рост вниз одновременно. Это идеальный шторм для стагфляции. И именно этого больше всего боятся рынки — потому что от стагфляции у центробанков нет хорошего лекарства. Снизить ставку — инфляция вырастет. Повысить — рецессия углубится.

Последний раз такое сочетание было в 1970-х годах. Тогда потребовалось почти десятилетие и ставка ФРС в 20%, чтобы сломать инфляцию. Это — крайний сценарий, и я не утверждаю, что мы туда идём. Но именно этот призрак стоит за нынешними обвалами рынков.

6 апреля — день, когда истекает 10-дневная пауза Трампа по иранским энергообъектам. Одновременно с 6 апреля вступают в силу новые тарифные решения по металлам.

Два события в одну дату — это концентрация неопределённости. Рынки не могут одновременно «переварить» два таких сигнала. Возможны три сценария на 6 апреля: Трамп продлевает паузу по Ирану (позитив), возобновляет удары (негатив), или объявляет о чём-то принципиально новом. При любом раскладе волатильность в начале следующей недели будет высокой.

Трамп утверждает, что тарифы платят иностранные страны. Экономисты говорят обратное: их платят американские компании-импортёры и в конечном счёте — американский потребитель. По данным NYT, в 2025 году США собрали около $287 млрд в виде таможенных пошлин — почти в три раза больше, чем в 2024 году. Эти деньги пришли из кармана американского бизнеса и граждан.

Кильский институт мировой экономики констатирует: тарифная политика Трампа на практике бьёт по американской экономике. Рост импортных цен уже отражается в инфляции. 100-процентные пошлины на фарму означают рост цен на лекарства для американцев — через 120–180 дней.

Китай не остался в стороне. Ответные меры уже введены, и торговое противостояние двух крупнейших экономик мира продолжает углубляться. Производство на заводах в Китае в марте претерпело самое быстрое сокращение за последние 16 месяцев. Торговля США с Китаем сократилась на 23%.

Здесь важен масштаб: Китай — крупнейший кредитор США (держит американские трежерис), крупнейший торговый партнёр и крупнейший производитель в мире. Эскалация торговой войны с ним — это не «тарифы на ширпотреб». Это структурный удар по глобальным цепочкам поставок, от которых зависит производство всего — от смартфонов до медикаментов.

Ситуация для Федрезерва становится всё более дискомфортной. Фьючерсы на ставку ФРС теперь не закладывают ни одного снижения до третьего квартала 2027 года. Это значит: как минимум полтора года без монетарной поддержки для рынков.

Пауэлл уходит в мае. Новый глава ФРС Уорш известен жёсткой позицией. При сценарии «инфляция + замедление роста» у него нет хорошего выбора. Рынки это понимают — и это часть причины нынешних обвалов.

Вероятность: ~15%

После 6 апреля Трамп объявляет о прогрессе в переговорах с Ираном и продлении паузы. Параллельно начинаются торговые переговоры с ключевыми партнёрами — ЕС и Китаем — что снижает тарифную неопределённость. Рынки интерпретируют это как «пик кризиса» и отскакивают.

Что происходит с активами: нефть откатывает к $85–90. Акции отскакивают на 8–12%. Доллар стабилизируется. Золото корректируется, но остаётся выше $4 000 из-за структурной инфляции. ФРС получает пространство для снижения ставки к концу года.

Почему маловероятно: Трамп пообещал «чрезвычайно сильные удары» — отказ от этих слов означает потерю лица. Торговые переговоры с Китаем не ведутся — стороны эскалируют. Инфляционное давление от тарифов никуда не денется даже при дипломатическом прогрессе.

Вероятность: ~55%

Иранский конфликт продолжается — периодические удары, частичное открытие Ормуза для отдельных судов, без полноценного урегулирования. Тарифная война тоже не эскалирует дальше, но и не отступает. Рынки привыкают к «новой нормальности» двойного давления.

Акции остаются под давлением весь апрель и май: S&P 500 в диапазоне −10%–−15% от январских максимумов. Нефть в коридоре $90–110. Золото вблизи $4 500–5 000 — не рекорды, но и не обвал. Доллар слабеет умеренно.

Ключевой риск этого сценария — не само «тление», а то, что инвесторы к нему привыкают и снижают защиту — именно в этот момент приходит следующая волна.

Вероятность: ~30%

Трамп после 6 апреля наносит массированные удары по иранской энергетике. Иран перекрывает Ормуз полностью. Одновременно торговая война с Китаем эскалирует — Пекин вводит ответные ограничения на экспорт редкоземельных металлов, от которых зависит американская электроника и ВПК.

Нефть выше $130. Инфляция в США разгоняется выше 4%. ФРС вынуждена повышать ставку вместо снижения. Рецессия в США становится базовым сценарием. Акции минус 25–35% от максимумов. Золото к $6 000+. Доллар — непредсказуемо: сильнее при бегстве в кэш, слабее при уходе от доллара как резервной валюты.

Этот сценарий стал более вероятным, чем неделю назад — именно потому что к иранскому риску добавился тарифный.

Честно скажу: это один из самых сложных инвестиционных контекстов за последние годы. Два кризиса давят одновременно, монетарной поддержки нет, рынки перегреты страхом. В такой ситуации логика важнее интуиции.

Структурный кейс для золота по-прежнему силён: инфляция, геополитика, дедолларизация, смена главы ФРС. Но краткосрочно золото столкнулось с сопротивлением — высокие ставки делают его менее привлекательным относительно облигаций.

Эксперты «БКС Мир инвестиций» рекомендуют: держать позиции, которые уже есть. Покупать — осторожно и небольшими партиями, дожидаясь коррекций. Не гнаться за каждым новым максимумом.

Паника — плохой советник. Продавать всё после обвала на 5–6% — типичная ошибка розничного инвестора. Но пересмотреть структуру портфеля — разумно.

Под наибольшим давлением:

Лучше смотрятся:

При сценарии «ставки остаются высокими до 2027 года» длинные облигации несут процентный риск — при росте ставок их цена падает. Краткосрочные трежерис (3–6 месяцев) при ставке 3,75% — это разумная парковка кэша. Реальная доходность, нулевой ценовой риск.

Падение доллара до шестимесячного минимума — важный сигнал. Если тарифная война продолжится, доллар будет испытывать давление: торговый дефицит не сократится (тарифы этого не дают, реальный производственный перенос занимает годы), а доверие к нему как к резервной валюте подрывается.

Альтернативы: иена и швейцарский франк — классические убежища. Норвежская крона и канадский доллар — от дорогой нефти. Золото — лучшее валютное убежище при системной нестабильности.

BTC держится вблизи $72 000–75 000, но давление нарастает. При кризисном сценарии (эскалация + рецессия) первая волна паники ударит по крипте синхронно с акциями. Только после стабилизации биткоин начнёт восстановление как «цифровое золото». Для долгосрочного инвестора это возможность, для краткосрочного — риск.

Если отступить от недельной новостной ленты и посмотреть на происходящее с высоты — видна очень тревожная картина.

Мировая экономика в 2026 году столкнулась одновременно с несколькими структурными вызовами, каждый из которых по отдельности был бы серьёзным испытанием:

Всё это вместе формирует среду, которую экономисты называют «полицентричным кризисом»: нет одного эпицентра, нет одного решения, нет одного актора, который мог бы разрулить ситуацию. Это принципиально сложнее, чем кризис 2008 года (тогда было понятно, что делать — вливать деньги) или пандемия 2020-го (тогда был понятен враг и инструмент победы над ним).

В такой среде выигрывают не те, кто угадал правильное направление — а те, кто сохранил устойчивость и ликвидность.

Апрель 2026 года войдёт в учебники как один из самых тревожных месяцев для глобальных финансовых рынков за последнее десятилетие. Два кризиса одновременно, сходящихся в одной точке. Рынки уже потеряли $9,5 трлн за три дня. Худший обвал акций за пять лет. Нефть выше $100. Доллар под давлением впервые за долгое время.

При этом — это не конец мира. Рынки падали и восстанавливались. После каждого кризиса появлялись новые возможности. Вопрос всегда один: был ли ваш портфель достаточно устойчив, чтобы пережить шторм и купить на дне?

Апрель — это месяц проверки. Не прогнозов, не аналитики, а реального устройства портфеля. Есть ли в нём защитные активы? Есть ли свободный кэш? Нет ли чрезмерного плеча в рисковых позициях? Если ответы вас беспокоят — самое время привести всё в порядок, пока волатильность не перешла в следующую фазу.

6 апреля — ближайшая точка бифуркации. До неё осталось два дня.

История знает несколько случаев, когда торговый протекционизм и энергетический кризис происходили одновременно. И ни один из них не закончился хорошо для рынков в краткосрочной перспективе — зато каждый создал исторические возможности для терпеливых инвесторов.

1930–1933 годы: тариф Смута-Хоули + Великая депрессия. США ввели запретительные пошлины на 20 000 видов товаров. Торговые партнёры ответили зеркальными мерами. Мировая торговля сократилась на 66%. Фондовый рынок США упал на 90% от пика. Это — крайний сценарий, и современная экономика несопоставимо сложнее. Но механика — та же.

1973–1979: нефтяное эмбарго + инфляционная спираль. Энергетический шок и высокие процентные ставки парализовали экономику. Акции в реальном выражении потеряли 50% за десятилетие. Но золото выросло в 20 раз. Те, кто имел защитные позиции и кэш, вышли из того десятилетия богаче — покупая хорошие активы на каждом обвале.

Текущая ситуация ближе к 1973 году, чем к 1930-му — но и то, и другое остаётся экстремальным сравнением. Современные экономики более диверсифицированы, центробанки лучше оснащены инструментами, а международные институты (МВФ, ВТО) сохраняют хоть какую-то роль буфера. Однако направление вектора — к большей фрагментации, большей инфляции и меньшей монетарной поддержке — очевидно.

Что это означает практически: инвестиционные модели, оптимальные для 2010–2020 годов («покупай широкий индекс, держи долго, побеждай инфляцию»), в новой среде работают хуже. Нужна большая диверсификация, большее внимание к реальным активам (золото, сырьё, недвижимость) и большая готовность к волатильности.

За всей геополитикой и тарифами инвесторы рискуют упустить один важнейший структурный фактор: мировая ликвидность сжимается.

ФРС держит ставку 3,75% и не планирует снижать до 2027 года. ЕЦБ осторожничает — инфляция от энергетики не позволяет смягчать политику. Банк Японии нормализует ставки после десятилетий отрицательных. Банк Китая стимулирует экономику, но его инструменты ограничены из-за давления на юань.

В результате: денег в системе меньше, они дороже, и получить их сложнее. Это системно давит на оценки активов — особенно тех, чья стоимость строится на дисконтировании будущих потоков (технологические компании, стартапы, убыточные высокорисковые активы).

В такой среде выигрывают компании с реальным денежным потоком сегодня, а не обещаниями роста завтра. Выигрывают твёрдые активы — золото, нефтяные запасы, качественная недвижимость. Проигрывают истории роста без прибыли.

Банк России, к слову, движется в обратном направлении: снижение ставки на 50 б.п. в марте и обещания дальнейшего смягчения создают локальный позитив для российских облигаций. Годовая инфляция в России опустилась до 5,86% — замедление темпов позволяет регулятору действовать. Но это локальная история на фоне глобального ужесточения.

Короткие разборы рынков и сценарии публикую в Telegram — там появляются быстрее, чем здесь.

Больше аналитики по экономике и рынкам публикую в Telegram: https://t.me/bashnya_v_stakane