Основатель Curve Finance вывел $100 млн из собственного протокола и купил две виллы. Токен рухнул на 98%

В 2023 году основатель Curve Finance Михаил Егоров взял в долг $100 млн стейблкоинов под залог токена собственного протокола. Спустя несколько месяцев его жена купила особняк за $41 млн в Мельбурне, прямо рядом с другим домом за $18 млн, который семья приобрела годом ранее. Сейчас цена CRV упала на 98% от исторического максимума, а виллы по-прежнему остаются у семьи. Разбираемся, как один человек превратил DeFi-протокол в свой личный банкомат и почему вся индустрия дважды стояла на грани цепной катастрофы.

Залог на половину эмиссии

Разбираю экспертно цифровую экономику, ИИ, цифровую экономику и показываю как с ним работать у себя в телге, подписывайтесь!

Егоров взял $100 млн в стейблкоинах сразу в нескольких протоколах: Aave, Frax, Inverse, Abracadabra и других. В качестве обеспечения он использовал 427 млн токенов CRV. Это примерно 47% всей циркулирующей супплаи собственного токена. Для рынка такой объём залога означает одно: если цена CRV пойдёт вниз, позиции основателя будут ликвидироваться, и весь этот огромный объём рынок придётся переваривать всем вместе.

Lookonchain отследил $31 млн в стейблкоинах, переведённых с кошельков Егорова на Bitfinex в апреле 2023 года. Через месяц его жена приобрела роскошный особняк в Мельбурне за $41 млн. В сумме с ранее купленным домом за $18 млн это $59 млн австралийской недвижимости, оплаченной по сути за счёт холдеров, державших CRV.

Хак Curve и избежание ликвидации

В июле 2023 года Curve потерял $70 млн из-за бага в компиляторе Vyper. CRV обвалился, и позиции Егорова оказались на волосок от полной ликвидации. Если бы это произошло, в Aave, Frax и других протоколах образовался бы плохой долг на десятки миллионов долларов, а рынок получил бы цепную реакцию в масштабах всего DeFi.

Чтобы избежать этого сценария, Егоров продал 106 млн CRV вне биржи по $0,40 за токен, значительно ниже рыночной цены. Список покупателей оказался показательным: Джастин Сан, осуждённый за мошенничество Майкл Патрин, Джеффри Хуанг, фонд DWF Labs и несколько анонимных кошельков. Итог: $42 млн в стейблкоинах от OTC-сделок и обвал CRV на вторичном рынке, который пришлось выкупать обычным держателям.

Второй раунд и ликвидация на $140 млн

В апреле 2024 года история повторилась. Егоров снова распродавал CRV через OTC, на этот раз 159 млн токенов 33 разным покупателям на общую сумму $63 млн. В июне 2024 CRV упал на 24% всего за три часа, и в этот раз ликвидация всё же случилась. Егоров был полностью ликвидирован на $140 млн сразу в пяти протоколах.

Образовавшийся плохой долг составил $10 млн. Эти потери легли не на Егорова, а на сообщество протоколов, которые выдавали ему займы. Сегодня цена CRV ниже исторического максимума на 98%, а оба особняка в Австралии по-прежнему принадлежат семье основателя.

Почему это важно для IT и DeFi

Кейс Curve хорошо показывает фундаментальную уязвимость любого протокола, где основатель владеет большинством токенов и имеет возможность использовать их как залог. Для разработчиков и архитекторов DeFi-продуктов это прямой сигнал: риск-модель обязана учитывать концентрацию залога от одного адреса. Когда в одних руках сосредоточены десятки процентов эмиссии, это уже не обычный кредит, а скрытый системный риск.

Для IT-специалистов, которые работают с он-чейн данными, это хороший пример того, как сервисы вроде Lookonchain отслеживают движение средств между кошельками и биржами в реальном времени. А для инженеров, пишущих смарт-контракты, история с багом в компиляторе Vyper остаётся одним из сильнейших аргументов в пользу регулярных аудитов и fuzzing-тестирования языков и инструментов разработки. Человек, который использует токен своего протокола как личный кредитный лимит для покупки особняков, это уже не инвестор и не строитель экосистемы. Это банкомат, в который холдеры сами заливают ликвидность.

Оригинальный разбор с он-чейн доказательствами опубликован в аккаунте Sweep: https://x.com/0xSweep/status/2048464950105190804