6 фатальных ошибок в изображении еды и 1 не ошибка

Съедобность мозг определяет мгновенно — потому что давно с ней знаком. Доли секунды достаточно, чтобы стало ясно, хотим ли мы попробовать это блюдо.

Но если картинка нарушает ожидания, вместо желания возникает отвращение. Поэтому изображение еды — один из самых требовательных жанров визуальной коммуникации.

А с появлением нейросетей количество ошибок в ней только возросло.

Осторожно, иллюстрации в статье могут испортить аппетит!

Но прочитать её будет полезно фуд-иллюстраторам, дизайнерам упаковки, бренд менеджерам, маркетологам и другим специалистам из пищевой индустрии.

Работаю с фуд-визуалом 15 лет.
Веду телеграм-канал Смотри: еда!
Создаю видео под маркой НЕЙРØФУД.

* Защищенные торговыми знаками изображения использованы в информационных целях и являются вольными интерпретациями.

Неверный цвет не только подменяет артикул (например, это справедливо для шоколада), в фуд-изображении он может создать новый смысл: «еда испорчена».

А человек очень чувствителен к признакам испорченной еды. Подозрительность — залог выживания, и организм склонен к паранойе, когда дело касается питания.

Поэтому мы замечаем даже слабые сигналы того, что продукт несвежий или небезопасный.

Например:

Иногда такие дефекты изображения возникают из‑за неправильного освещения при съемке или ошибок в цветокоррекции.

Частный, но всем знакомый случай: выцветание витрин супермаркетов под солнечными лучами. Обычно самым нестойким оказывается желтый цвет, отчего красочные пищевые натюрморты Магнитов и Пятёрочек медленно превращаются в выставку малосъедобных фиолетовых объектов...

Текстура — главный носитель аппетитности. Именно она сигнализирует, какой еда окажется на вкус: хрустящей, сочной, кремовой или упругой. Текстура буквально дает предвкушение.

Невозможно перечислить все ошибки в изображении текстуры.

Вот несколько частых:

Иногда дизайнеры стараются сделать изображение «идеальным» и убирают все микронеровности. А иногда чрезмерную гладкость генерируют нейросети.

Но реальная еда всегда имеет сложную поверхность: крошки, мелкие трещинки, неравномерный блеск. Без этого она начинает выглядеть как пластиковый муляж.

Исключение — десерты. Десерты вообще многое прощают, это «еда для сытых», она может выглядеть и как игрушка, но в основном мы предпочитаем быть уверенными, что еда настоящая.

Риск ошибиться с масштабом возникает везде, где изображение создается искусственно.

Масштаб текстуры особо опасен тем, что при долгой работе над иллюстрацией можно утерять представление о достоверности, масштаб уплывает, а в моменте это незаметно. Зато потом очень бросается в глаза.

Распространенный артефакт: просвечивающий паттерн в виде регулярной сетки, иногда слегка, а иногда явно. Часто проявляется в изображениях сыпучих продуктов: сахарной пудры или муки.

Или подозрительная равномерность пор или конденсации.

Картинка внезапно может стать «трипофобной» — когда множество мелких пятнышек резко становятся похожими на явление насекомых или их следов. Достаточно перейти тонкую грань между хаосом и упорядоченностью, и картинка уже отвратительна, хотя формально она слабо изменилась.

Текстура может испортиться от любой мелочи: был аппетитный крем —легкое изменение освещения — и вот он уже почему-то выглядит засохшим.

Мякиш хлеба мутирует в жидкость, сахар в соль, мука в плесень.

Текстуры — коварны!

Уважайте текстуры.

Настоящая еда почти никогда не бывает идеально симметричной.

Когда формы становятся ровными и геометрическими, продукт начинает выглядеть как 3D‑модель. Небольшая же асимметрия усиливает ощущение натуральности.

Однако, слишком мятая и кривая еда — это тоже плохо. Где она так измялась? Может быть, она уже несвежая?

Важны и пропорции частей.
Совсем простой параметр: ширина какого-нибудь слоя в продукте.

Если пропорции нарушены, продукт неизбежно начнет выглядеть странно.

И так же, как цвет влияет на смысл изображения, форма тоже может его поменять. Например, толщина куска колбасы в бутерброде скажет нам многое о настроении, с которым делали этот бутерброд...

Еда подчиняется физическим законам, как и любая материя.

В статичной иллюстрации проблема уже присутствует, в фуд-видео же она возрастает многократно, потому что добавляется пластика.

Существует много способов визуализировать, например, наливание кефира в стакан, и только один будет физически правильным. Другие покажут кефир ненормально липким, или тяжелым, или водянистым, или еще каким-нибудь «не таким».

Многие продукты имеют характерный рисунок разлома, а в видео — еще и динамику этого события. Как именно возникают трещины: их графика, масштаб, характер, скорость распространения.

Например, представьте, насколько по-разному будут трескаться

Если структура разлома не соответствует продукту, иллюстрация мгновенно теряет достоверность.

Оптика — это тоже физика. Блеск или прозрачность, или даже такая вещь, как «подповерхностное рассеяние» (особенности поведения света внутри полупрозрачных тел) — ключевые маркеры свежести, спелости, сочности и вкусности.

С новыми технологиями возникла необходимость особых мер по «спасению» реальной физики в видео, потому что нейросети её пока во многом фантазируют.

Вспомним, что еда — чаще всего биологические объекты. У фруктов, овощей, ягод и злаков есть вполне конкретная анатомия.

Когда иллюстрация ее искажает, продукт начинает выглядеть странно, как мутант.

Например:

Особенно ярко такая ошибка проявляется для фруктов и овощей, которых часто показывают в разрезе: цитрусы, помидоры, гранаты, киви.

Даже небольшие ботанические погрешности делают изображение менее правдоподобным — а значит, менее аппетитным.

Хотя успехи агрономов и ботаников и привели уже к тому, что правило размывается... Сейчас мы готовы допускать, что ягоды-фрукты бывают любыми.

Зритель почти всегда пытается бессознательно объяснить себе происхождение еды.

Проверяет, откуда появился продукт. Ведь его резали, готовили, сервировали, и вся эта предыстория теперь отражается в картинке.

Если в изображении есть неправдоподобные элементы, возникает лёгкое когнитивное напряжение.

Появляется ощущение «что‑то здесь не так», и аппетитность падает.

Сюда же относится и «непонятный состав». Так же, как на этикетке мы хотим видеть знакомые названия, так и в картинке мы должны понимать «принадлежность» каждого пикселя.

Бывает, что в процессе обработки изображения ингредиенты сливаются или видоизменяются. Разберитесь с каждым кусочком.

В разговорах о визуале еды часто можно услышать критику так называемого «фуд‑порно» — чрезмерно аппетитных изображений, доводящих еду до гиперреалистичного совершенства.

С точки зрения маркетинга это не является проблемой. Напротив — никакая мера аппетитности не вредит задаче продать продукт.

Да, в комментариях люди могут обвинять рекламную индустрию в манипуляции. Писать, что в пиво для съёмок добавляют стиральный порошок, или возмущаться тем, что бургер на рекламном фото выглядит лучше, чем в реальности.

Но такая визуальная стратегия продолжает работать.

Сырая, необработанная фуд‑фотография не продаёт. А в условиях жёсткой конкуренции за внимание покупателя нужны только эффективные визуальные ходы.

Впрочем, за последние годы подход немного изменился. В моду вошёл стиль perfect imperfect — еда как будто слегка небрежная, натуральная, «настоящая».

Но это тот же «фуд‑порн», просто чуть замаскированный.

Примерно, как «нюдовый» макияж: он должен выглядеть естественно, но требует ещё более тщательной работы.

Визуальная аппетитность — хрупкое свойство.

Один просчёт может полностью разрушить привлекательность изображения, даже если иллюстрация выполнена технически хорошо.

Подписывайтесь, я готовлю следующую статью, про то, какие бывают «ключи аппетитности» — визуальные триггеры в картинке, заставляющие замечать продукт, хотеть его и покупать.

Мой телеграм-канал Смотри: еда!
Если телеграм не подходит, есть канал в Max, там только самое важное.

Иллюстрации к статье сделаны автором, в нейросетях.