5 самых нелепых мифов о пластической хирургии

История преображения человеческого тела стара, как сама цивилизация —первые попытки изменить внешность предпринимались ещё за 1000 лет до нашей эры. Сушрута, легендарный врачеватель Древней Индии, в своём трактате «Сушрута-самхита» подробно описал методику восстановления утраченного носа с помощью лоскута кожи со лба — операцию, которую сегодня мы назвали бы ринопластикой. Причиной тому была отнюдь не погоня за эстетикой в современном понимании, а суровая необходимость: в те времена отсечение носа было распространённым наказанием за прелюбодеяние или военные преступления. Примерно в ту же эпоху в Поднебесной врачи учились корректировать «заячью губу», возвращая детям возможность нормально питаться и дышать.

За последние сто лет человечество совершило квантовый скачок в области эстетической медицины. От первых экспериментов с парафином и силиконом в начале XX века мы пришли к высокотехнологичным вмешательствам с применением 3D-моделирования, эндоскопии и собственных тканей пациента. Процедуры, которые некогда были уделом избранных аристократов, сегодня стали рутинной практикой, доступной самому широкому кругу людей. Однако вместе с демократизацией хирургии красоты возникла и плотная завеса из домыслов, страхов и откровенных заблуждений. Пришло время отделить зёрнаистины от плевел стереотипов и рассмотреть самые живучие мифы под микроскопом современных фактов.

Сегодня мы разберём самые популярные из них вместе с экспертом, пластическим хирургом клиники «Семейная» Зайнаб Рабадановой.

Действительно, любое нарушение целостности кожных покровов и работа с анестезией несут в себе потенциальные риски. Однако утверждать, что пластическая операция сегодня опаснее, чем поездка в отпуск на личном автомобиле или удаление аппендицита, было бы лукавством. Современная эстетическая хирургия опирается на три столпа безопасности: предоперационную диагностику, малотравматичные техники и чётко выверенные протоколы современной анестезии.

Каждый кандидат на операцию проходит комплексное обследование, которое по своей глубине порой превосходит среднестатистический чек-ап в поликлинике. Развёрнутые анализы крови, коагулограмма, ЭКГ, флюорография, а при необходимости и углубленное УЗИ вен нижних конечностей для исключения риска тромбоэмболии — всё это направлено на то, чтобы исключить пациента из группы риска ещё до того, как он окажется на операционном столе.

Современная анестезия перестала быть «наркозом с токсическим ударом по печени». Сегодня используются препараты короткого действия с управляемой глубиной седации, что позволяет пациенту проснуться ясным и без последствий уже через короткое время после завершения работы хирурга. Риск осложнений, конечно, никогда не будет равен нулю, но в руках квалифицированного хирурга и в условиях многопрофильного стационара он минимизирован.

Здесь кроется самая распространённая терминологическая путаница, которая вводит в заблуждение как пациентов, так и журналистов. На самом деле, разница между этими направлениями фундаментальна и регулируется медицинскими протоколами.

Пластическая хирургия (в западной терминологии Reconstructive Surgery) по своей сути является восстановительной. Её основная задача — вернуть форму и, что крайне важно, функцию утраченным или деформированным частям тела. Сюда относятся: реконструкция молочной железы после мастэктомии при раке, устранение посттравматических рубцовых контрактур, которые мешают движению или восстановление челюстно-лицевой области после аварий.

Косметическая хирургия (эстетическая) работает с анатомически нормальными, здоровыми тканями с единственной целью — улучшить их визуальное восприятие и привести внешность в соответствие с внутренними ожиданиями пациента. Увеличение груди имплантами, липосакция или подтяжка лица у здорового человека — это чистая эстетика.

Однако существует и пограничная зона, где эстетика напрямую смыкается с функциональностью. Эту зону стоит выделить особо, так как она часто становится предметом споров. Взять, к примеру, блефаропластику век. Если веки нависают настолько, что сужают поля зрения, пациент обращается не столько за «открытым взглядом», сколько за возможностью безопасно водить машину. Или септопластика при ринопластике: пациент хочет убрать горбинку, но попутно хирург исправляет искривлённую носовую перегородку, возвращая человеку забытое ощущение свободного носового дыхания. В таких случаях операция перестаёт быть исключительно желанием и переходит в разряд функциональной.

Это убеждение родом из девяностых и начала нулевых, когда слово «силикон» ассоциировалось исключительно с Памелой Андерсон и закрытыми вечеринками Беверли-Хиллз. Сегодня экономическая модель эстетической медицины кардинально изменилась. Рынок перенасыщен предложениями, конкуренция среди клиник огромна, а технологии стали более доступными.

Речь идёт о простом экономическом расчёте. Комплексная ринопластика по стоимости давно уже сопоставима с поездкой на курорт. Операция по коррекции формы ушей (отопластика) или блефаропластика верхних век и вовсе стоят как хороший смартфон. Небольшая горбинка на носу, асимметрия губ или торчащие уши, которые отравляли жизнь с подросткового возраста, сегодня перестали быть приговором для человека с обычной зарплатой офисного сотрудника.

Этот миф, пожалуй, самый вредный с точки зрения конечного результата. Природа не ждёт 60-летнего юбилея, чтобы запустить механизмы гравитационного птоза и деградации коллагена. Возрастные изменения стартуют задолго до появления глубоких морщин: после 25–30 лет замедляется синтез гиалуроновой кислоты и эластина, появляется первый намёк на опущение мягких тканей лица.

Современная концепция Anti-age медицины проповедует превентивный подход. Смысл не в том, чтобы в 55 лет сделать круговую подтяжку всего и сразу, а в том, чтобы в 35 начать грамотную профилактику. Комбинация качественного домашнего ухода, аппаратных процедур (SMAS-лифтинг, лазерная шлифовка) и точечных, дозированных инъекций позволяет «заморозить» возраст. Обратиться к хирургу в 40–45 лет за эндоскопической подтяжкой лба или мини-лифтингом средней зоны лица гораздо эффективнее и естественнее, чем откладывать визит на десятилетия. Итогом своевременного вмешательства является сохранение собственного лица в его лучшей, более свежей версии.

Статистика неумолимо опровергает этот тезис. Если верить данным международных профильных ассоциаций (ISAPS, ASPS), количество эстетических операций и процедур в мире исчисляется десятками миллионов в год, и кривая этого графика неуклонно ползёт вверх. Не верьте своей визуальной оценке прохожих на улице. Хорошая пластическая хирургия — это искусство незаметности.

В очереди к пластическому хирургу сегодня с равной вероятностью можно встретить топ-менеджера крупной компании, учительницу младших классов, фитнес-тренера и пенсионера, который решил убрать нависающие веки. Ирония в том, что коллега из соседнего кабинета, чей свежий вид вы списываете на удачный отпуск, возможно, провёл несколько дней не на пляже, а в палате клиники. Так что шанс встретить знакомое лицо на ресепшене хирургического отделения сегодня действительно сравним с шансом столкнуться в поликлинике у кабинета терапевта.

История человечества — это во многом история преодоления собственной природы. Мы научились летать, не имея крыльев, и слышать голос с другого континента, не обладая волшебным слухом. Стремление изменить свою внешность — это естественное продолжение древнего инстинкта творца, который хоть раз в жизни хотел взять в руки глину и вылепить из себя лучшую версию. Сегодня у нас для этого есть не только желание, но и безопасные, точные, почти ювелирные инструменты.

Единственное, что по-прежнему требует осторожности и трезвой оценки, — это мотивация, стоящая за желанием лечь под скальпель. Хирург может исправить форму носа или разгладить морщину, но он бессилен исправить внутреннее мироощущение. Поэтому самый правильный подход к эстетической медицине звучит так: доверяя своё тело профессионалам, оставляйте душу в собственных руках. А красота… что ж, она всегда была и будет лишь приятным дополнением к здоровью.

Имеются противопоказания, необходима консультация специалиста.