5 трендов искусства с 12 новых выставок «КУБа»
Современное российское искусство: куда оно движется, о чем думает, что его тревожит.
Двенадцать выставок за один день — это, конечно, многовато. Но именно такой темп дает то, чего не получишь при вдумчивом визите раз в неделю: когда смотришь много и быстро, совпадения перестают быть случайными.
Художники не сговаривались, общего куратора нет, а темы все равно рифмуются. Именно в этих рифмах — самое интересное: куда дует ветер современного российского искусства. Я насчитала пять направлений.
Тренд 1. Архив как сырье, или «прошлое стало нашим всем»
Поп-ап выставка Кати Грановой, Оля Кройтер в галерее Синтакс, Андрей Сяйлев в PA
Катя Гранова собирает старые черно-белые фотографии — сцены на пляже, рабочие встречи, семейные пикники. Потом переносит их на холсты больших форматов. Но это не ностальгия и не реставрация, скорее, попытка оказаться там, куда попасть физически уже невозможно — в чужом, давно забытом моменте.
Одна из работ выросла буквально из двух сантиметров фотографии. Катя получила три коробки снимков с лейпцигского завода Шпинерай — фабрика сто лет работала и не пережила воссоединения Германии. Официальное собрание, все счастливы, «как хорошо работать на заводе». Но в углу кадра двое детей переглядываются, один чуть плачет, кто-то разглядывает чужие туфли. Пропагандистский вайб при увеличении немедленно испаряется — остается просто жизнь, которая происходила параллельно официальному поводу. Именно этот фрагмент Гранова растянула до трех метров.
Оля Кройтер работает иначе, но с тем же сырьем: советские газеты, детские кубики, комиксы девяностых — предметы, которые, по ее словам, «забыли свое назначение». Андрей Сяйлев идет еще дальше и превращает строительный мусор в архив, а уличную колонку с ведром — в редимейд-фонтан, отсылающий к Дюшану. Прошлое никуда не делось; оно просто лежит в коробке на рынке (фото дальше в лонгриде будет).
Тренд 2. Тело как граница, или «где кончается моя кожа и начинается мой телефон»
Татьяна Вафина в галерее Триптих, Маша Челнокова в MSCA, Наталья Ситникова в «КультПроекте»
Татьяна Вафина запаковывает желания в зип-пакеты. Буквально: объекты мечтаний — в прозрачный пластик, визуально притягательный и недосягаемый одновременно. Ее серия «Аскезы» — не про аскетизм в античном смысле, а про очень современное упражнение: контролируй себя не потому что надо, а чтобы понять, где ты вообще заканчиваешься.
Маша Челнокова фиксирует другой парадокс: мы пытаемся успокоиться теми же методами, которыми работаем, и уже не различаем, где усталость, а где восстановление. Наталья Ситникова увеличивает насекомых — муравья, мотылька, бабочку — до «героического» масштаба и обнаруживает в них человека: с его отчуждением, драматизмом и попытками взлететь над обыденностью. От Овидия до Кафки — один шаг, если у тебя достаточно большой холст.
Тренд 3. Время как давление, или «настоящий момент весит тонну»
Андрей Новиков в Ингаллери, Максим Савва в галерее Радость, Андрей Сяйлев в PA
«Меня зовут Озимандия, царь царей. Смотрите на мои дела, могучие, — и в ужас приходите!» — написал Шелли в 1818 году про разрушенную статую посреди пустыни. Андрей Новиков берет этот образ и переносит его в воображаемые постцивилизационные ландшафты: гигантские античные фигуры, монументальные головы, архитектурные фрагменты — как возможные «культурные ковчеги», которые когда-нибудь будут говорить за нас. Вопрос, который задает выставка, неудобный: а что именно достойно сохранения?
Андрей Сяйлев отвечает на этот вопрос с земли, без космоса и постцивилизационных ландшафтов. Его «Текущий момент» — уличная колонка с ведром, и вода здесь не метафора воды, а метафора времени: течет непрерывно, не спрашивает, не ждет. Отсылка к «Фонтану» Дюшана намеренна — но если Дюшан в 1917 году спрашивал «что вообще считать искусством», то Сяйлев в 2026-м спрашивает другое: что вообще считать моментом, если инфопотоки наслаиваются быстрее, чем мы успеваем их пережить? Руинированные кирпичи у него превращаются в воображаемые книжные архивы, ОСБ-плита обретает глубину сакральной фрески — строительный мусор как культурный осадок того, что мы уже забыли, чтобы не сойти с ума. Общая память, по Сяйлеву, состоит из множества забвений. Звучит горько — выглядит красиво.
Максим Савва работает тише и без деклараций. Его «Сомнительные перспективы» — это не катастрофа и не манифест, а просто ощущение легкой нереальности происходящего: «как когда кит беззвучно открывает рот». Мир слегка не совпадает с собой. Иногда этого достаточно, чтобы написать серию картин.
Тренд 4. Цифровое и человеческое: кто кого, или «алгоритм знает тебя лучше тебя»
Коллективная выставка «Несводимость»: студия Stain, Мисак Самокатьян, Алексей Руденко, Надя Хухи, Арина Попова, студия Заря; а также Сергей Вэ в галерее ЛУЧ
«Несводимость» — самая концептуально нагруженная выставка в этом обзоре. В ее основе — философия Павла Флоренского о том, что видимое выражает невидимое, а личность никогда не совпадает со своими внешними проявлениями. Художники переводят это в цифровой регистр: мы живем в эпоху, когда алгоритмы предлагают упрощенную карту человеческой природы. Что не поддается оптимизации?
Алексей Руденко отвечает на этот вопрос с неожиданным юмором: его проект — фантазия о постапокалиптическом будущем, где после гибели технологического мира последний бот продолжает дрейфовать по интернету и пытаться «уловить настроение человечества». Это одновременно смешно и тревожно — что само по себе хороший признак. Мисак Самокатьян исследует точку, где алгоритм уже умеет воспроизвести любую человеческую форму — но так и не становится человеком. Надя Хухи делает зрителя «входным сигналом» для своей инсталляции, и в этом тоже есть ирония: с точки зрения системы ты просто триггер, но ты слышишь звук, видишь свет и чувствуешь других людей рядом.
Сергей Вэ идет с другой стороны: не спорит с городским светом экранов и рекламы, а находит в нем красоту. Его мозаичный глитч — это не ошибка системы, а новый витраж. Киберпанк как изобразительное искусство, неплохо-неплохо.
Тренд 5. Природа как язык, или «художник пошел в лес и вернулся с философией»
Елизавета Вербицкая в галерее Небеса, Тина Шибалова в галерее МАРШ
Елизавета Вербицкая строит живопись по логике японского многопланового пространства: ландшафт у нее не фон и не тема — это состояние.
Чертополох и вьюнки буквально прорастают сквозь архитектурные фрагменты, голубая палитра растворяет плотность формы, и граница между внешним и внутренним перестает работать.
Тина Шибалова пришла к образу дерева через практики цигун — и, судя по тексту выставки, через Мерло-Понти с Хайдеггером (это современное искусство, здесь так можно). Ее ключевая мысль проста и точна: «работа смотрит на меня, и я смотрю на себя через нее». Когда изображаемый предмет начинает смотреть на автора в ответ — это не мистика, это просто очень внимательное рисование.
Двенадцать выставок за один день — это, конечно, много. Но именно это количество дает качество понимания: художники, не сговариваясь, думают об одном и том же. О том, куда делось время. О том, где заканчивается человек и начинается система. О том, что остается, когда все остальное исчезает. Ответов никто не предлагает — но вопросы поставлены точно.
Какой из трендов кажется вам самым привлекательным — а какой больше всего похож на манифест ради манифеста? Жду ваши соображения в комментариях!
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично».
Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды Также можете заглянуть в мой личный телеграм-канал «(Не)критичная Ника»: в нем меньше теории и истории искусства, но больше лайфстайла, личных заметок на полях и мыслей о самом насущном.
Еще почитать: