(Не)критично

Театр и соревнования — почти ровесники. Афиняне называли это агоном. Мы называем это конкурсом. Суть не изменилась.

«Грачи прилетели» знают все, но мало кто догадывается, что в той же Москве существовал бутерброд с миссией — вернуть аппетит и достоинство.

19 декабря 1915 года в Петрограде, на Марсовом поле, открылась выставка с загадочным названием «0,10». Ноль — как точка отсчета нового искусства, десять — по числу художников (хотя их было четырнадцать, но кто считает в эпоху авангарда?). За этой странной арифметикой скрывалось событие, которое перевернуло представление о том, чем может быть живопи…

Современное российское искусство: куда оно движется, о чем думает, что его тревожит.

Все началось со слез. Маленькому Косте Алексееву было лет пять, когда на домашнем спектакле он впервые увидел Савву Мамонтова. Тот играл злодея — орал, хохотал, размахивал хлыстом. Ребенок расплакался и сбежал в детскую. Вероятно, это была самая честная рецензия, которую Мамонтов получал за всю карьеру актера-любителя.

Выставка Открытых студий ЦСИ Винзавод о том, что происходит между стартом и финишем — версии десяти художников.

Если хотите понять разницу между итальянским и русским футуризмом, вам достаточно этих двух образов.

На первый взгляд — безмятежный отдых на природе, на второй — один из джентльменов явно нарушает светский этикет, и художник это прекрасно видит.

В этой картине есть все необходимое для зимы без иллюзий: труд, огонь, замерзшая вода — и радость, которая появляется не «вопреки», а «вместе».

Философ, искусствовед и Лондон как место встречи.

Обожаю истории о сбоях коммуникации в сфере искусства. Они случаются нечасто, но зато всегда показательны — как лакмусовая бумажка институциональной культуры.

Интервью с Натальей Сероштановой, руководителем фестиваля «Игра. Цифра. Искусство» на Урале».